Кенни, Тони и арбуз. Полчаса из жизни на Пенанге

А вот знаете, мне нравится моя нынешнее положение. Когда я иду по узкой обшарпанной улице без тротуара, со сточными канавами по бокам, из которых по ночам вылезают крысы, с пакетом стиранной одежды, слегка им покачивая, только что из прачечной, по жарище Джорджтауна, проигрывая в голове диалоги с людьми, не замечая, что они звучат не по-русски, а по-английски.

Эта вынужденная англоязычность мне тоже нравится. Проблемы с языком остаются, неловкости, как и прежде, возникают, но я к ним привык, как будто мозоли наросли, и эта ограниченность в средствах речевого выражения мне стала симпатична, как и лёгкая боль неполного понимания.

«Я бы хотел съесть пирожных. Не знаешь такое место?», говорю я по-английски ментальному Кенни. «Я очень соскучился по пирожным Краби-тауна. Я знаю там одно место, там такие пирожные!»

Наверняка, Кенни любит пирожные! Это просто написано на его лице – он ещё не вырос из возраста сладкоежек! Но, думается, он держит эту страсть подальше от людей – пора быть взрослым – 20 лет – это не шутка. А если с ним об этом заговорить, разговорить его хорошенько, то он весь разулыбается, и, о да, начнёт рассказывать, какими были вкусными конфеты, которые он разрешил себе попробовать где-нибудь в Малакке или на Бали.

«Ты не поверишь, какими они были вкусными!» - говорит мне ментальный Кенни, и я ему отвечаю, кивая с видом знатока - «Могу только позавидовать тебе, Кенни!»

Сегодня реальный Кенни – юный канадец Кенни, мой знакомец, с перевязанной лодыжкой, которую он повредил, гоняя на мотобайке - сказал мне, что, если я захочу поужинать, то было бы не плохо, если бы я заглянул к нему, в соседний хостел, и позвал его с собой. Пока мы это обсуждали – мы случайно встретились в магазине - на его лице была написана утомлённость его увечьем – в его руках был пакетик с медикаментами для предотвращения инфекции - (а знает ли мама?) - врач запретил ему даже потеть. Ни пляжей, ни экскурсий...

Но, что касается реальности, я вряд ли приму это приглашение, хотя Кенни мне симпатичен - («Меня зовут Кенни! Кенни, как из Саус Парка!» - так мне он представился) – я погружен в ментальную жизнь, мне не до реального общения – это происходит почти всегда после того, как я просижу за компьютером весь день.

Сегодня я был в прачечной - забирал одежду. Индийский подросток выдал мне постиранное, строго спросив, почему я опоздал на полтора часа – время выдачи было обозначено на чеке. По сути, он меня отчитал. Чтобы не разводить ненужные разговоры, я просто сказал «sorry» и был таков.

«В очередной раз дивлюсь менталитету индусов», - по-английски обращаюсь я ментальной Тони, как будто пишу ей очередное сообщение в фейсбуке - с Тони я познакомился в Стамбуле, перед тем, как она уехала в Индию – «Есть такое слово в русском языке – фрик. Оно - от английского «freak», значит то же самое и звучит так же. Мне показалось, что все индусы немного фрики. Ты не находишь?»

Я поворачиваю на Лебух Чулиа, оглядываюсь, чтобы не попасть под байк, и к собственному удивлению непроизвольно произношу вслух фразу по-русски: «Там подавали отменных омаров». Рядом со мной с ветерком проносится пара мотобайков. Вырвавшаяся из меня бессмыслица приводит меня в полный восторг, и я смеюсь, опять же вслух. Там подавали отменных омаров! Омаров!!! Отменных!!!

Оглянулся, не заметил ли кто, что я говорил сам с собой, и опять засмеялся, поняв, что мой секрет никем не раскрыт.

Свернул на Лав Лэйн, подошёл к своему хостелу.

У входа в хостел я увидел испанца лет 23-х (я как-то слышал, как он говорил по-испански), одиноко сидящего за кафешным столиком. Перед ним - четвертинка небольшого арбуза, над которой он неуверенно занёс нож, как будто не понимая, с какой стороны начинать резать.

Он приехал в хостел, кажется, вчера; сегодня утром он хотел со мной заговорить – это можно было заметить по выражению его лица и положению тела относительно собеседника, то есть, меня – но я был закрыт.

Я смотрел на эту сцену с арбузом краем глаз, и вдруг почувствовал, что мне эта ситуация до боли знакома – даже четвертинка небольшого арбуза великовата для одного человека. Если не физически, то психологически точно - арбуз едят вместе. Когда ты путешествуешь один, разделить арбуз не с кем, и ты долго ходишь-хочешь этот сочный плод, присматриваешься к нему на прилавках, но каждый раз проходишь с сожалением мимо, а потом плюёшь на всё, покупаешь, садишься за столик и смотришь на этот слишком большой для одного человека кусок красной мякоти, чувствуя некоторую неловкость, как будто кто-то краем глаз недоумённо наблюдает за тобой, и в задумчивости заносишь над арбузом нож, как будто не понимая, с какой стороны начинать. Но ведь ничего!

Я вошёл в хостел, поднялся наверх и сел в плетёное кресло на веранде. Жаркая ночь, шумы машин и мотобайков, хаос обрывков разговоров с улицы, песни Боба Марли из бара на первом этаже, лай собаки, рвущейся с привязи. Хорошо - мне ничего не нужно и мне хорошо.