петербург

Сосульки убивают. Но и удаление их создаёт много неудобств: страдают автомобилисты, чьи автомобили иногда переставляют в случайно выбранные места, владельцы магазинов, изолированных ограждениями, и пешеходы, вынужденные идти по проезжей части.

А как обстоят дела с сосульками на Западе, в Северной Европе? Оказывается, точно также. По-крайней мере, в этом холодном году.

Если считать, что в Петербурге я - путешественник (а это допустимо), то данная маленькая политико-этнографическая история вполне вписывается в концепцию блога. Поэтому поделюсь.

Вчера я устроил маленькое представление в троллейбусе, но прежде - небольшое предисловие.

Здесь люди волочат ноги, опустив голову и погрузившись в омут шевеляшихся мыслей, здесь - скованность и молчание растекаются струями в белёсые ящики офисов. Мир теней. Яма, заполненная грязью и телами, затерявшимися между сном и явью. Здесь трудно быть живым. Неясные серые очертания в тёмном воздухе, и самый явный цвет - цвет слякоти, подсвеченной жёлтыми фонарями, - цвет лихорадки, цвет умирающего тела и больной души. Зимний Петербург - земля сомнений, иррациональных мук, нечеловеческих теорий.

Темно, сыро, грязно. Постоянный циклон, ни просвета. Небо - низкий серый потолок. Даже редкий снег, тут же превращающийся в грязь, - в радость.

Все жалуются на сонливость и напирающую депрессию. Все жалуются на серость и темноту.

Чёрно-белый гнетущий сон, антимир. Парализована природа, парализован дух. Финский залив - кусочек необузданного моря! - здесь, в Петербурге, бесцветен и спокоен, как мертвец.

Эти растения я привёз из поездок по Ленинградской области и Карелии. В течение 5-7 лет они растут в ящиках на одной из петербургских крыш.