Стихи о Грузии

МЕРАНИ (НИКОЛОЗ БАРАТАШВИЛИ)
В переводе Беллы Ахмадулиной.

Мчится Конь - без дорог, отвергая дорогу любую.
Вслед мне каркает ворон злоокий: живым я не буду.
Мчись, Мерани, пока не паду я на землю сырую!
С ветром бега смешай моих помыслов мрачную бурю!

Нет предела тебе! Лишь прыжка опрометчивость
страстная -
Над водою, горою, над бездною бедствия всякого.
Мой летящий, лети, сократи мои муки и странствия.
Не жалей, не щади твоего безрассудного всадника!

Пусть отчизну покину, лишу себя друга и сверстника,
Не увижу родных и любимую, сладкоречивую, -
Но и в небе чужбины звезда моей родины светится,
Только ей я поведаю тайну страдания чистую!

Все, что в сердце осталось, - влеку я во мглу голубую,
Все, что в разуме живо, - безумному бегу дарую!
С ветром бега смешай моих помыслов мрачную бурю!
Мчись, Мерами, пока не паду я на землю сырую!

Пусть не ведать мне ласки родного кладбища пустынного,
Тени предков со мной не поделятся миром и славою!
Черный ворон мне роет могилу средь поля постылого.
И останки костей моих будут для вихря забавою.

Не сойдутся родные - простить мне грехи и провинности,
Не заплачет любимая - крикнут голодные коршуны!
Мчись, Мерани, вперед, за пределы судьбы меня вынеси,
Не бывал я покорным и впредь не узнаю покорности!

Пусть отвергнутый всеми и проклятый всеми, умру я.
Враг судьбы - презираю разящую силу слепую!
Мчись, Мерани, пока не упал я на землю сырую!
С ветром бега смешай моих помыслов мрачную бурю!

Не бесплодно стремленье души обреченной и раненой!
Мой собрат небывалый продолжит прыжок мой над
пропастью.
Неспроста, о Мерани, не зря, не впустую. Мерани мой,
Мы полет затевали, гнушаясь расчетом и робостью!

Мчится Конь - без дорог, отвергая дорогу любую.
Вслед мне каркает ворон злоокий: живым я не буду.
Мчись, Мерани, пока не паду я на землю сырую!
С ветром бега смешай моих помыслов мрачную бурю!

Читала много стихов о Грузии, но это особенно понравилось. Чувствуется какая-то неподдельная любовь и забота о родине.
Автор неизвестен.

Разбуди ты меня на рассвете,
Чтобы солнце не сильно пекло,
Пробежимся с тобою, как дети,
Рассмеемся несчастьям назло.

Что с того, что с тобою не вместе?
Не узнаешь меня никогда.
Слишком больно сжимается сердце –
У меня ты, родная, одна.

Я открою окно, когда ветер
Приутихнет, навеяв тоску.
И спою тебе песню о том, что на свете
Разлюбить я тебя никогда не смогу.

Расцвети, моя Грузия, садом цветным,
Расцвети, моя милая, сказкой,
Чтобы солнце играло узором долин,
Расцвети их веселою краской!

Я хочу, чтоб Кура побежала быстрей,
Чтобы грохот ее отозвался
Над вершинами гор и за далью морей
Эхом звонким, безумным промчался.

Сколько бед испытала твоя сторона.
И земля вся пропитана кровью.
Дай же, Боже, ума тем, кто будет творить
Поработать ответственно с ролью.

Я прошу тебя, Боже, дай сердцу любви,
Чтобы край мой родной, непорочный
Уберечь и навеки спасти от войны,
От кровавой и давящей ночи.

Ты ее убаюкай, пускай отдохнет,
Подними ее в вольные выси,
И пусть песню она тебе там пропоет
О великом и древнем Тбилиси.

И об улочках этих, любимых до слез,
О домах и церквях православных,
Устоявших под натиском бури и гроз,
О царях ее гордых и властных.

Я зову тебя, Грузия, дай мне ответ,
Постучись ко мне солнышком ясным.
Ты поведай свой старый и мудрый секрет,
Разразись ураганом ненастным.

А потом, знаю я, только спуститься ночь
Ты притихнешь, уснешь ненадолго.
Все несчастия сразу развеются прочь.
Ты усни, моя милая, только.

Сквозь ущелья твои разлетаются звезды,
Желтым сердцем луна освещает твой путь.
Проходя по мосту, окунаюсь я в вечность,
Ты меня на рассвете позвать не забудь.

Я вернусь, я вернусь, о тебе не забуду.
Буду ночью молить о спасенье твоем.
Попрошу, чтобы небо твое просветлело,
Чтобы солнце сияло священным огнем.

Самолет из Москвы... Прямиком на Тбилиси
На рассвете умчит меня в синюю даль!
Самолет из Москвы... В теплом городе листья
Нежно в щеки мои поцелуют меня.
Город песен и танцев.. город запахов пленных
Ароматных шашлычных...
Мой родной Тбилисо!
Самый теплый и добрый,
Мой любимый и нежный,
Город солнца и смеха
Мне с тобой так легко!
Сакартвело - Люблю!
Тбилисо - Так скучаю!
Я в холодной России по тебе, мой родной!
Я приеду к тебе, это я обещаю,
Этим летом... весной.. или даже зимой...
Мой хмельной Тбилисо, я тебя обожаю,
Мы увидимся, Грузия, скоро с тобой!

Стихи Григола Орбелиани (1861)
Перевод Николая Заболоцкого
Музыка Елены Фроловой

О, сладкий голос мухамбази!..
Чамчи-Мелко

Только я глаза закрою - предо мною ты встаешь!
Только я глаза открою - над ресницами плывешь!

О, царица, до могилы я - невольник бедный твой,
Хоть убей меня, светило, я - невольник бедный твой.
Ты идешь - я за тобою: я - невольник бедный твой,
Ты глядишь - я за спиною, я - невольник бедный твой!
И шепчу я сам с собою: "Чем тебе я нехорош?"

Только я глаза закрою - предо мною ты встаешь!
Только я глаза открою - над ресницами плывешь!

Семь дорог на нашем поле - все они к тебе бегут!
Смутны думы поневоле - все они к тебе бегут!
Растерял свои слова я - все они к тебе бегут!
Позабыл свои дела я - все они к тебе бегут!
Хоть бы раз меня спросила: "Что с тобою? Как живешь?"

Только я глаза закрою - предо мною ты встаешь!
Только я глаза открою - над ресницами плывешь!

Хоть и плачу неустанно, ведь не спросят: "Кто такой?"
Ах, беда нам, Лопиана, ведь не спросят: "Кто такой?"
Может, еле уж дышу я, - ведь не спросят: "Кто такой?"
Может, еле уж брожу я, - ведь не спросят: "Кто такой?"
Только ты, моя царица, боль души моей поймешь!

Только я глаза закрою - предо мною ты встаешь!
Только я глаза открою - над ресницами плывешь!

Замечательное стихотворение! Задело за душу!

На карте моей души
Отходная

Грузия музыкой лечит,
Так повелося издревле.

О, распрями мои плечи,
Многоголосая песня.

Исцели меня от усталости
Силой животворящей.

Молитвенно шепчут уста мои:
Свет свой во мне не туши.

Грузия лишь бы осталась
На карте моей души.

М. Луговская

Картли

Осень ли разгуливает, март ли -
солнце неизменное встает.
Здравствуй, здравствуй, Картли,
сердце мое!

Если спросят, чем же ты отмечен,
край, где воздух синего синей,
я войду под гор крутые плечи
и себя почувствую сильней.

Если спросят, что в тебе такого,
чем, мол, ты меня околдовал,
я услышу твой гортанный говор,
терпкие, певучие слова.

И меня поманит издалёка
перевал, которого не знал,
и увижу: тянется дорога
к детству, к сердцу через перевал.

Вот они. Встают навстречу горы.
Как же мне не рваться к тем горам,
где лежит такой веселый город,
и павлины бродят по дворам,

и глядит, задумавшись, на звезды,
будто бы не слыша ничего,
в ношеной буденовке подросток,
на отца похожий моего?

1956
Булат Окуджава

Тбилиси
Тбилиси утром голову подымет
и сладкий сон пугнет от карих глаз,
и жители запляшут в раннем дыме
и вскрикнут, торопясь: "Который час?!.."

И чайных ложек целые оркестры
ударят разом, тишину круша...
Все - музыканты. Он один - маэстро.
Ему не полагается - спеша.

Пускай они спешат. Пускай надежды
хватают, как одежды, не дошив...
Он будет азиатом, как и прежде...
Спешат невежды. Он - нетороплив.

Он дверь прикроет, хлопнет по карманам,
туманом увлажнит свои глаза,
к престранным тяготеющий романам,
он будет зорок, вдоль домов скользя.

Пока они хлопочут, как придется,
он будет их считать по одному,
чтоб здания, что разбрелись, как овцы,
согнать скорее к стаду своему.

И долго, как над нардами сутулясь,
он будет сам, пока ему с руки,
распутывать хитросплетенья улиц
и душных переулков узелки.

И вот тогда (сто раз увидев это)
о, может быть, и сам я стану вновь
сентиментален, как его рассветы,
и откровенен, как его любовь.
1965

Булат Окуджава

Тбилисский рассвет

Из Отара Мампория

Мне без тебя минута - как столетье.
Но целый век - как миг, когда с тобой.
Где я еще найду красоты эти?
Ведь если белый свет пройти отважиться,
нигде такой Мтацминды не окажется,
такой Куры и щедрости такой.

Рай - чепуха. Здесь радостней и лучше,
здесь все земней: строенья и сады...
Когда заря пошлет свой первый лучик
и запылает дальнее и близкое,
тогда ты крикнешь: "О земля тбилисская!...",
и не уйдешь от этой красоты.

С рассветом просыпается Метехи.
Щит ночи опускает отдыхать,
и Нарикала стен своих доспехи
остывшие несет под солнце властное,
и ласточки на них садятся ласковые,
чтоб кровь веков присохшую склевать.

А тротуары на Верийском спуске,
как водопады, тянутся к Куре.
На набережной в час рассветный пусто.
И лишь осина, расправляя платьице,
кивает мне, как старая приятельница,
вершиною, смоченной в заре.

Вглядись, и ты увидишь мир зеленый,
навстречу распахнувшийся лучам,
простерший крылья белые - Сиони,
а над могилою Бараташвили - голуби,
и Грузия над ним склонила голову,
и волосы спадают по плечам.

Войди туда, и ты увидишь вдруг,
как вместе с утром шествуют богини...
О, сладкое какое наказание -
их теплых рук и взглядов их касание,
их каблучков знакомый перестук.

Мне без тебя минута - как столетье.
Но целый век - как миг, когда с тобой.
Где я еще найду красоты эти?
Ведь если белый свет пройти отважиться,
нигде такой Мтацминды не окажется,
такой Куры и щедрости такой.

1964
Булат Окуджава

Грибоедов в Цинандали

Цинандальского парка осенняя дрожь.
Непредвиденный дождь. Затяжной.
В этот парк я с недавнего времени вхож -
мы почти породнились с княжной.

Петухи в Цинандали кричат до зари:
то ли празднуют, то ли грустят...
Острословов очкастых не любят цари, -
бог простит, а они не простят.

Петухи в Цинандали пророчат восход,
и под этот заманчивый крик
Грибоедов, как после венчанья, идет
по Аллее Любви напрямик,

словно вовсе и не было дикой толпы
и ему еще можно пожить,
словно и не его под скрипенье арбы
на Мтацминду везли хоронить;

словно женщина эта - еще не вдова,
и как будто бы ей ни к чему
на гранитном надгробье проплакать слова
смерти, горю, любви и уму;

словно верит она в петушиный маневр,
как поэт торопливый - в строку...
Нет, княжна, я воспитан на лучший манер,
и солгать вам, княжна, не могу,

и прощенья прошу за неловкость свою...
Но когда б вы представить могли,
как прекрасно - упасть, и погибнуть в бою,
и воскреснуть, поднявшись с земли!

И, срывая очки, как винтовку - с плеча,
и уже позабыв о себе,
прокричать про любовь навсегда, сгоряча
прямо в рожу орущей толпе!.. ..

Каждый куст в парке княжеском мнит о себе.
Но над Персией - гуще гроза.
И спешит Грибоедов навстречу судьбе,
близоруко прищурив глаза.

1965
Булат Окуджава

Вот солнце
на носки привстало,
и город потянулся сонно.
Ему быть темным
не пристало.
Входило солнце
в город солнца.
И воздух был прозрачный,
ранний,
просвечивающий изнутри.
Стоял Тбилиси, как Ираклий,
у древней крепости Нари.
Такая ли была погода,
когда в Тифлис вступали персы
и не сдавались им подолгу
его воинственные песни?

Белла Ахмадулина

* * *
Пока мы по Кавказу лазаем,
И в задыхающейся раме
Кура ползет атакой газовою
К Арагве, сдавленной горами,
И в августовский свод из мрамора,
Как обезглавленных гортани,
Заносят яблоки адамовы
Казненных замков очертанья.

Пока я голову заламываю,
Следя, как шеи укреплений
Плывут по синеве сиреневой
И тонут в бездне поколений,
Пока, сменяя рощи вязовые,
Курчавится лесная мелочь,
Что шепчешь ты, что мне подсказываешь,
Кавказ, Кавказ, о что мне делать!

Объятье в тысячу охватов,
Чем обеспечен твой успех?
Здоровый глаз за веко спрятав,
Над чем смеешься ты, Казбек?
Когда от высей сердце екает
И гор колышутся кадила,
Ты думаешь, моя далекая,
Что чем-то мне не угодила.
И там, у Альп в дали Германии,
Где так же чокаются скалы,
Но отклики еще туманнее,
Ты думаешь, ты оплошала?

Я брошен в жизнь, в потоке дней
Катящую потоки рода,
И мне кроить свою трудней,
Чем резать ножницами воду.
Не бойся снов, не мучься, брось.
Люблю и думаю и знаю.
Смотри: и рек не мыслит врозь
Существованья ткань сквозная.

Борис Пастернак

ТЮЛЬПАН

Вейся, жилистый тюльпан,
На семи ветрах Тифлиса!
Ты и черен, и румян,
Сверстник чая и маиса!

Ты возлюблен и воспет
Кистью, струнами и словом.
Узнаю легко твой цвет
В красном, желтом и лиловом!

Узнаю тебя легко —
Где, когда и с кем ни буду,
Ты мне виден далеко,
Виден сразу отовсюду!

Да, присутствие твое
Невозможно затуманить,
Как летящее копье
Невозможно прикарманить!

Дай мне луковку свою —
В безнадежном положенье
Я с тобою постою,
Чтоб увидеть продолженье!

1976

Юнна Мориц