Куда переместили лица? Беженцы в Грузии

- Что знают в Кахети? Ничего – корову знают, больше ничего. А мне бы в невестки нашу, как я. – говорит пожилая беженка из Абхазии, продавщица киоска в Цхнети. – Как мы жили в Сухуми, это что-то!

Цхнети славится тем, что здесь прохладно, когда в Тбилиси стоит невыносимая летняя жара. Поэтому сюда устремляются тбилисцы, по той же причине здесь дачи высокопоставленных лиц. И, зная грузинские реалии, можно догадаться, что здесь много беженцев. А дело в том, что повсюду в курортных местах Тбилиси в старых советских санаториях, общежитиях, государственных дачных коттеджах и т.п. живут беженцы из Абхазии. В Цхнети - четыре-пять тысяч человек.

Последние годы жильё беженцев легализуют – где кто заселился, то тому достаётся. Хотя есть переживания – а не отнимут ли? Именно поэтому беженская собственность котируется ниже – чёрт его знает, как повернёт.

В 2010 году правительство Грузии за свой счёт ремонтирует все дома, где расселены «перемещённые лица». Трудно поверить, но это происходит – быстро и качественно. Общежития бывшего совхоза Хецери (Зугдидский район) теперь похожи на новенькие недорогие гостиницы. Здесь встарину жили трудящиеся со всего Союза, съезжавшиеся на сбор субтропических культур. Много воды с тех пор утекло – в самом прямом смысле – климат Западной Грузии чрезвычайно влажный и дождливый, всё гниёт в два раза быстрее. Вот, в Сасопло, окраинном районе Тбилиси, климат суше, но состояние, в котором пребывает посещённое мной беженское общежитие, можно описать одним словом: «ужасно». Там тоже ждут государственного ремонта – люди верят, так как знают от других, что ремонты идут – то здесь, то там из развалюх и помещений, не приспособленных для жизни, вроде бывших детских садов, образуется свежеотремонтированное жильё с недорогим, но всё же евроремонтом, включая унитазы, душ, кафель, пластиковые окна.

И я вот себя спрашиваю: нет, ну, неужели и вправду сделают?

Но ведь построили коттеджи для новой партии беженцев - 2008 года, из Цхинвальского региона!

- Эти дома прозвали инкубаторами, потому что они совершенно одинаковые, а это унижает достоинство людей, - сказал мне кто-то из беженцев первого, абхазского потока.

Я видел посёлки грузинских беженцев из Южной Осетии из окна автобуса Тбилиси - Зугдиди. Зрелище производит противоречивое впечатление: с одной стороны, здорово, что люди, потерявшие свои дома, довольно быстро обрели крышу над головой, что получилось это так слаженно, а с другой – уж очень это удручающая картина - однообразные крошечные домики, выстроившиеся в громадную шахматную доску - ледяной контраст с асимметрией обычных грузинских улиц и разнообразием архитектуры нормальных частных домов. Дома, словно построенные в шеренги несчастные люди, у которых отняли последнее – их выражающие страдание лица. Как памятник лжи, лицемерию, жадности, хищничеству, равнодушию - в общем, всему худшему, что есть в людях, всему, что тяжело терпеть в человечестве - монотонное, беспросветное, бесконечное, и тянется, тянется, тянется.

Но, как говорится, жизнь берёт своё: пока я наблюдал проплывающие за окном инкубаторы, помощник водителя автобуса крутил DVD с юбилейным концертом российской эстрадной группы "Мираж". «Миражи – это наша жизнь!» - это так странно.

Вот такая она Грузия.